**Домохозяйка, 1960-е годы**
Маргарет узнала о письме случайно, вытирая пыль с его бюро. Конверт был спрятан под стопкой счетов, пахнул чужими духами. Её мир — выглаженные скатерти, пироги к ужину и двое детей в идеально чистых рубашках — вдруг дал трещину. Обсудить это было не с кем. Подруги лишь говорили о новых рецептах, а мать советовала "терпеть и молиться". Она молча зашила разорванное платье, которое муж назвал "поношенным", и продолжила ставить на стол его любимое блюдо по средам. Её бунт выражался в мелочах: чуть меньше соли в супе, чуть более холодный взгляд в сторону его кресла. Она осталась, но что-то внутри неё навсегда отвернулось к окну, за которым был лишь её собственный, очень тихий сад.
**Светская львица, 1980-е годы**
Ирина увидела их в ресторане "Метрополь" — своего мужа-дипломата и молодую переводчицу. Они смеялись над бокалами шампанского. Вместо слёз её охватила ледяная ярость. Её жизнь — это приёмы, дефицитные туфли и положение в обществе. Скандал был немыслим. На следующем же вечере у итальянского посла она появилась в новом платье алого цвета (его он всегда ненавидел) и целый вечер флиртовала с известным режиссёром на глазах у всего зала. Через месяц она открыла свой маленький, но очень модный бутик на Кузнецком Мосту, используя связи, наработанные за годы брака. Развод прошёл тихо, с дележом имущества через хорошего юриста. Его карьера слегка пошатнулась, а её имя стало чаще мелькать в светских колонках — уже без приставки "жена".
**Адвокатесса, конец 2010-х**
Алиса обнаружила переписку в облаке, к которому они оба имели доступ — странная оплошность для её мужа, IT-архитектора. Не было ни истерики, ни громких разборок. Была одна бессонная ночь с чашкой холодного кофе, анализ брачного контракта и звонок психотерапевту на утро. Через три дня, после рабочего совещания, она спокойно сказала ему за ужином: "Я знаю. Давай обсудим, как мы будем жить дальше, учитывая наши интересы". Её горе было приватным, почти невидимым — пара пропущенных тренировок, тихие вечера с книгой вместо общих Netflix. Они разъехались через два месяца, сохранив цивилизованные отношения ради общей собаки. Её карьера не пострадала, но в её глазах, всегда таких уверенных в суде, появилась новая, неуловимая глубина — знание о том, что даже самый железный алгоритм жизни может дать сбой.
